Свиягин, удобно устроившись в санках, задремал, Он очнулся от громового голоса командира;
— А ну, хлопцы, песню!
Отряд подходил к своему лагерю. Демченко и Алексей Байко запели про Ермака. Их дружно поддержали. Песня росла, ширилась, сурово повествуя о давних событиях, о доблести и славе наших предков. С этой песней и вошли в расположение лагеря. Часовые с завистью смотрели на проходивших мимо товарищей, на конников, промчавшихся на рысях через посты.
— Ну, как? — спрашивали остававшиеся в лагере, сгорая от нетерпения скорее узнать обо всём, что сумели сделать макеевцы.
— А вы тут как? — уклонялись от ответа участники боевой операции.
— Да вот стоим.
— Ну и стойте.
— Нет, без смеху, товарищ Байко. Это чьи санки‑то, в которых Свиягин проехал?
— Наши.
— А были чьи?