Он должен был сказать что-нибудь, должен был привлечь ее на свою сторону.
Он снова заговорил, но тихо и неуверенно.
Она молча слушала его и потом вдруг спросила, почти с состраданием.
— Как вы сделались таким?
— Я думал о Сицилии, — произнес он, оправдываясь.
— Вы думали о Сицилии, — задумчиво повторила она. — А зачем вы вернулись домой?
— Я вернулся, чтобы подготовить восстание.
Казалось, что они говорят о болезни, о легкой простуде, которою он захворал и от которой он легко может вылечиться.
— Вы вернулись, чтобы погубить нас, — строго сказала она.
— Пусть будет так, пусть будет так! — уступчиво сказал он. — Вы можете говорить так. Ах, если бы я не получил ложных вестей и не опоздал на неделю! Мы допустили, чтобы правительство предупредило нас! Когда я приехал, все зачинщики были арестованы, и остров занят солдатами. Все погибло!