Он снова оперся своей головой на черный мрамор гробницы, и донна Элиза поняла, что он произносит обет, чтобы только утешиться в своем горе.
— Должна ли я передать ваш обет изображению Христа? — спросила она.
— Делайте, что хотите, донна Элиза, — отвечал старик.
* * *
В тот же день фра Феличе встал в пять часов и отправился убирать в церкви. Он чувствовал себя таким свежим и бодрым; но вдруг во время работы ему показалось, что Сан-Паскале, стоявший с мешком камней у входа в церковь, хочет ему что-то сказать. Он вышел наружу, но с Сан-Паскале не произошло ничего дурного; напротив как раз в эту минуту из-за Этны поднялось солнце и разбросало по темным склонам горы многоцветные лучи, подобные струнам арфы. Лучи проникли в старую церковь фра Феличе и залили ее всю розовым светом: розовыми стояли древние колонны поддерживающие балдахин над статуей, розовым стоял Сан-Паскале со своим мешком и сам фра Феличе.
«Мы выглядим совсем молодыми, — подумал старик, — нам осталось прожить еще долгий ряд лет».
Но когда он хотел вернуться в церковь, он почувствовал какую-то тяжесть на сердце и подумал, что Сан-Паскале вызвал его, чтобы проститься с ним. Ноги его так отяжелели, что он едва мог ими двигать. Он не испытывал никакой боли, а только страшную усталость, которая могла предвещать только смерть. У него едва хватило сил поставить щетку за дверь ризницы, потом он с трудом дотащился до возвышения перед главным алтарем и лег там, завернувшись в рясу.
Ему показалось, что изображено Христа кивнуло ему и сказало: «Теперь ты мне нужен, фра Феличе».
Он лежа кивнул ему в ответ: «Я готов, я не изменю тебе». Он лежал и ждал смерти, и это казалось ему прекрасным.
Он в первый раз за всю жизнь почувствовал, как он устал. Теперь наконец он может отдохнуть. Маленькое изображение и без него будет заботиться о церкви и монастыре.