— Гора манит его к себе, — пробормотал патер Иосиф. — Монджибелло подобна всему миру; на ней собраны все красоты и прелести земли, все растения, все течения воздуха и все чудеса. Да, весь мир подошел к нему и манит его.
Гаэтано чувствовал, что патер Иосиф говорит правду. Казалось, что земля протягивает руки, чтобы схватить его. Он чувствовал, что должен ухватиться за стену, чтобы не быть унесенным.
— Пусть лучше он увидит мир, — сказал патер Иосиф. — Он будет сильнее тосковать по нем, если останется в монастыре. Если он увидит землю — быть может, он снова вернется к небесам.
Гаэтано не понял еще, что хочет сказать патер Иосиф, но тот взял его на руки, отнес в приемную и положил на колени донны Элизы.
— Возьмите его с собой, донна Элиза, — вы завоевали его, — сказал патер Иосиф. — Покажите ему Монджибелло и постарайтесь удержать его у себя.
Очутившись снова на коленях донны Элизы, Гаэтано почувствовал себя таким счастливым, что не был уж в состоянии бежать от нее. Он был в плену, как если бы он вошел в Монджибелло и гора сомкнулась за ним.
II . Фра Гаэтано.
Гаэтано жил у донны Элизы уже целый месяц и был так счастлив, как только может быть счастлив ребенок. Путешествие с донной Элизой было погоней за газелями и райскими птицами, а живя у нее, ему казалось, что его носят на золотом троне под балдахином из солнечных лучей.
В это время в Диаманте приехал знаменитый францисканец патер Гондо, и донна Элиза с Гаэтано отправились на площадь послушать его. Патер Гондо никогда не проповедовал в церкви, но собирал вокруг себя народ на площади или у городских ворот.
Площадь была полна народа, но Гаэтано, сидевший на перилах лестницы, ведущей в ратушу, ясно видел патера Гондо, который стоял на срубе колодца. Его, главным образом, занимала мысль, правда ли, что монах под сутаной носить власяницу и что веревка, которой он был подпоясан, вся была в узлах и железных шипах и служила ему для самобичевания.