— Не знаю, я занять своими изысканиями.
Донна Микаэла в сильном волнении начала крошить хлеб. У нее не хватало больше терпения. Она не просила его принимать участия в ее страданиях, но в ее радости — в ее радости он должен принять участие!
И вдруг разбились цепи покорности и страха, который сковывали ее с той минуты, как отец ее был заключен в тюрьму.
— Ты так много ездил по Этне, — заговорила она кротко, — тебе, вероятно, приходилось бывать в Джеле?
Кавальере взглянул на нее и, казалось, старался припомнить:
— Джела, Джела?
— Джела — маленькое селение в сотню домов и лежит оно с южной стороны у подножья Монте-Киаро, — продолжала донна Микаэла с самым невинным видом. — Оно лежит между Симето и горой, и река часто заливает улицу Джелы, так что не всегда там можно выбрать сухое местечко, чтобы пройти. Во время последнего землетрясения обваливалась крыша церкви, и ее не могли отстроить заново — так бедно население Джелы. Ты правда ничего не слыхал о Джеле?
Кавальере Пальмери отвечал с неподражаемым спокойствием:
— Я произвожу свои исследования на горе. Мне и в голову не приходило искать в Джеле виллу великого философа.
— Но Джела очень интересное местечко, — настойчиво продолжала донна Микаэла. — Там нет отдельных помещений для скота. Свиньи живут в нижнем этаже, люди — лестницей выше. И кроме того в Джеле неимоверное количество свиней. Им живется там лучше, чем людям, потому что народ там почти весь болен. Там вечно страдают лихорадками, и малярия никогда не прекращается. Там так сыро, что погреба почти всегда залиты водой, и болотный туман расстилается по земле каждую ночь. В Джеле нет ни лавок, ни полиции, ни почты, ни доктора, ни аптеки. Шестьсот человек живут там одичалые и разбитые. Да, так ты ничего не слыхал о Джеле? — Она с изумлением глядела на него,