Но, когда и к полудню колокола все еще продолжали звонить, никто больше не сомневался, что Сан-Паскале возвещает Диаманте такое несчастье, что можно по меньшей мере ожидать, что в течение года вымрут все жители.
Прекрасная Джианнита пришла испуганная и плачущая к донне Микаэле и жаловалась, что звонят колокола Сан-Паскале!
— Боже мой, Боже мой, пусть бы это был всякий другой святой, а не Сан-Паскале! Он сидит там наверху и видит, что нам грозит что-то ужасное, — говорила Джианнита. — Туман не мешает видеть ему так далеко, как ему хочется. Он видит, что вражеские суда приближаются по морю. Он видит, что из Этны поднимается облако пепла, которое упадет на нас и засыплет нас на смерть.
Но донна Микаэла смеялась и думала, что она-то знает, о чем звонит Сан-Паскале.
— Это похоронный звон — для чудных миндалевых цветов, которые все осыплются от дождя, — говорила она Джианните.
Никто не мог внушить ей страха, потому что она думала, что колокола звучат только для нее. Они баюкали ее в мечтах. Она тихонько притаилась в музыкальной зале, полная глубокой радости. A все люди вокруг нее были преисполнены страха, беспокойства и тоски.
Невозможно было спокойно заниматься своим делом. Нельзя было думать ни о чем другом, как о том великом ужасе, который предсказывал Сан-Паскале.
Нищим подавали милостыню, какой они еще никогда не получали; но бедняки не радовались ей, так как не надеялись пережить следующий день. И священники не радовались, хотя церкви были полны народа, они целый день должны были принимать исповедь кающихся, и число приношений перед алтарем святого все возрастало.
Не радовался и писец Винченцо да-Лоццо, хотя вокруг его стола в лоджии ратуши теснился народ и каждый охотно платил ему сольдо, только бы успеть написать в этот последний день прощальное слово далеким близким.
Невозможно было давать уроки в школах, так как дети плакали все время. Но в полдень пришли матери с окаменевшими от ужаса лицами и увели детей с собой, чтобы быть вместе, если что-нибудь случится.