В это время в Рим приехала одна богатая англичанка. Она поднялась на Ara coeli и увидала святое изображение, и оно так понравилась ей, что ей казалось, что она не может больше жить, не обладая им. Она часто отправлялась в базилику любоваться на него и, наконец, стала просить монахов, чтобы она продали ей это изображение.
Но если бы она даже выложила весь мозаичный пол золотыми монетами, монахи и тогда не продали бы ей изображения Христа, бывшего их единственным утешением.
Англичанка так сильно полюбила святое изображение, что, не видя его, не имела ни радости, ни покоя. А так как она не могла достигнуть своей цели никаким другим путем, то она и решила его украсть. Она не думала о совершаемом ею грехе; ее влекло неудержимое желание, и она лучше соглашалась погубить свою душу, чем отказать своему сердцу в наслаждении обладать желаемым. Для достижения своей цели она заказала сделать изображение, вполне схожее с тем, которое находилось в Ara coeli.
Младенец Христос в Ara coeli был вырезан из оливкового дерева, взятого из Гефсиманского сада; но англичанка решила заказать изображение из вяза, похожего па оливковое дерево. Святое изображение было раскрашено не рукой человека. Когда монах, вырезавший его, приготовил кисти и краски, он заснул за работой. А когда он проснулся, изображение было уже раскрашено. Оно само раскрасило себя в знамение того, что оно угодно Богу. Но у англичанки хватило дерзости отдать раскрасить свое изображение из вяза смертному живописцу, который сделал его весьма схожим с святым младенцем.
Этому поддельному Христу она заказала корону и башмачки, но они были не из золота, а из позолоченной жести. Она заказала украшения, накупила колец и ожерелий, и цепочек, и браслетов, и других драгоценностей — но все это было из меди и стекла; и она обвешала его ими, как ищущие утешения украсили истинное и неподдельноѳ изображениѳ Младенца.
Когда изображение было готово, она взяла булавку и нацарапала на короне: «Царство мое лишь на земле». Как будто она боялась, что сама не отличит одно изображение от другого. И словно этим она хотела успокоить свою совесть.
— Я совсем не хотела делать подложного изображения Христа. Ведь я написала на короне: мое царство лишь на земле!
Потом она завернулась в широкий плащ, спрятала под ним свое изображение и отправилась на Ara coeli. Она попросила, чтобы ее допустили поклониться святому Младенцу.
Ее провели в святилище, зажгли свечи, открыли железные дверцы, и перед ней засияло святое изображение. Тогда она задрожала и зашаталась, и у нее был такой вид, что она готова лишиться чувств. Монах, бывший с ней, поспешил в ризницу за водой, и она осталась одна в часовне. А когда он вернулся, она совершила уже святотатство. Она овладела чудодейственным изображением, а поддельное и бессильное поставила на его место.
Монах не заметил подмена. Он запер фальшивое изображение железными дверцами и двойным замком, и англичанка со своим сокровищем удалилась домой. Она поставила его в своем дворце на мраморный постамент и была так счастлива, как никогда в жизни.