Она не отходила от него. Она и женщины со всего квартала сидели с тихими молитвами вокруг его смертного ложа.
И однажды утром, около шести часов, дон Ферранте скончался. Донна Микаэла горевала о нем, потому что он был ее единственным защитником и один он мог спасти ее от гибели, и она захотела почтить умершего, как это еще было в обычае в Диаманте.
Она велела затянуть всю комнату черным и затворить все ставни, чтобы солнечный свет не проходил в комнату, где стоял покойник.
Она приказала потушить огонь в очаге и послала за слепым певцом, который должен был петь над усопшим погребальные песни.
Она поручила Джианните ухаживать за кавальере Пальмери чтобы самой тихо сидеть возле гроба вместе с другими женщинами.
Вечером все приготовления были окончены, и ждали только белых братьев, которые должны были прити и унести тело. В комнате, где стоял покойник, царила мертвая тишина. Вокруг гроба неподвижно сидели женщины с заплаканными лицами.
Донна Микаэла, бледная, в страшной тревоге, не спускала глаз с покрова на усопшем. Это был родовой покров с вышитым посредине громадным пестрым гербом, серебряной бахромой и тяжелыми кистями. Этот покров никогда не служил никому, кроме рода Алагона. Он лежал здесь, казалось, для того, чтобы донна Микаэла ни на минуту не забывала, что она потеряла свою последнюю опору и теперь одинока и беззащитна среди разъяренной толпы.
Тут кто-то пришел и сообщил, что пришла старая Ассунта.
Старая Ассунта? Что хочет старая Ассунта?
Да, ведь она произносит похвальное слово и причитает над усопшими.