— Не знаю, смогу ли я, — заколебался мальчик.
Но ему было так жаль бедных животных, что он решил попытать счастья.
Прибежав в чужую усадьбу, он тотчас увидел, что конюшни и хлевы заперты на замок, а ключи из замочных скважин вынуты. Он стоял, не зная, на что решиться, как вдруг неожиданно подоспела помощь — с шумом налетел бешеный порыв ветра и распахнул дверь сарая, прямо против которого стоял мальчик. Сарай был пуст.
Мальчик тотчас вернулся назад к коню.
— Попасть в конюшню или на скотный двор нельзя, — сказал он, — но в усадьбе есть большой пустой сарай для сена, который забыли запереть; туда-то я вас и отведу
— Ну, спасибо тебе! — молвил конь. — Хорошо бы хоть разок переночевать на старом пепелище! Это единственное желание, которое у меня еще осталось.
Между тем в богатой крестьянской усадьбе, стоявшей против постоялого двора, в тот вечер еще не спали.
У хозяина, тридцатипятилетнего мужчины, рослого и статного, было красивое, но довольно хмурое лицо. Днем он попал под дождь, вымок до нитки и за ужином попросил старушку мать, которая, несмотря на старость, еще хозяйничала в усадьбе, развести огонь в очаге. Матушка его развела слабый огонек — в этой усадьбе не привыкли зря переводить дрова, — а хозяин повесил свою куртку на стул и пододвинул его к огню. Поставив ногу на приступок очага, хозяин оперся локтем на колено да так и застыл, глядя на огонь. Он простоял так несколько часов подряд, лишь изредка подбрасывая в очаг полено.
Хозяйка, собрав остатки ужина со стола, постелила сыну постель и ушла к себе в маленькую каморку. Время от времени она появлялась в дверях и удивленно глядела на сына, который по-прежнему неподвижно стоял у очага, хотя давно пора было ложиться спать.
— Ничего, ничего, матушка, — успокаивал он ее. — Просто мне вспомнились прежние времена.