Он был так красноречив, что русалка согласилась уехать вместе с ним и села в лодку.
Рыболов и его матушка были очень добры к бедной морской деве, и ей, казалось, жилось у них не худо. С каждым днем она делалась все веселее, помогала старушке домовничать и была точно такой же, как всякая другая девушка со шхер, только не в пример краше. Однажды рыболов спросил ее, хочет ли она стать его женой, и она не стала противиться, а сразу же сказала «да».
Начали они готовиться к свадьбе. А как пришло время облачаться в невестин наряд, русалка надела зеленое платье со шлейфом и переливчатую жемчужную корону, в которой рыболов увидел ее в первый раз. Но в те времена на шхерах не было ни пастора, ни церкви, и надо было ехать на озеро Меларен, чтобы обвенчать жениха с невестой.
У рыболова в лодке сидели его невеста и мать, и он греб так сильно, что, опередив всех остальных, заплыл далеко-далеко. И вдруг увидел знакомый скалистый островок в протоке Стрёммен, на котором встретил свою невесту, что сидела теперь рядом с ним, такая гордая и нарядная. И тут он, не удержавшись, улыбнулся.
— Чему это ты улыбаешься? — спросила она.
— Я думаю о той ночи, когда спрятал твою тюленью шкуру, — отвечал рыболов.
Теперь-то он был глубоко уверен в любви русалки и не считал нужным что-либо от нее скрывать.
— О чем ты говоришь? — удивилась невеста. — Никакой тюленьей шкуры у меня и не было.
Казалось, она все позабыла.
— А ты не помнишь, как танцевала с другими русалками? — спросил он.