Он собрался было немедля повернуть лошадь назад, но вдруг передумал. Никогда прежде не случалось ей сбиться с пути, не заблудилась она, наверно, и сегодня. Скорее всего, ошибся он сам — задумался и не следил за дорогой. Пастор предоставил лошади бежать по старому пути, а сам опять погрузился в раздумье.
Но вскоре его сильно хлестнуло длинной веткой и чуть не выбросило из седла. Тогда он все же решил узнать, куда заехал.
Глянув вниз, он заметил, что под копытами лошади стелется мягкий мох и что никакой конной троны там и в помине нет. Тем не менее лошадь довольно резво, твердой, решительной поступью шла вперед, но пастору снова показалось, что едет он совсем не в ту сторону, куда ему надо.
На сей раз он не стал медлить и решил вмешаться. Схватив поводья, он вынудил лошадь повернуть назад, и ему удалось вывести ее обратно на конную тропу. Но после первого же поворота она снова свернула с торной дороги и двинулась в лесную чащу.
Видя такое упрямство лошади, пастор подумал — может статься, она хочет выйти на лучшую дорогу, и снова предоставил ей свободу. Лошадь бежала легко, хотя никакой тропы не было. Если дорогу ей преграждал скалистый утес, она легко и ловко взбегала наверх, словно горная коза. Если же надо было спуститься с крутизны, лошадь, сдвинув все четыре ноги, съезжала по каменным откосам вниз.
«Только бы она отыскала дорогу до начала службы, — думал пастор. — Не то что скажут мои прихожане из Дельсбу, если я не окажусь вовремя в церкви?!»
Но долго размышлять по этому поводу ему не пришлось, так как он вдруг оказался в знакомом месте. То было маленькое темное лесное озерцо, где он прошлым летом удил рыбу. И он окончательно убедился, что опасался не зря. Лошадь завезла его в лесную чащобу и продолжала упрямо стремиться на юго-восток. Она словно решила увезти пастора как можно дальше от церкви и от усадьбы.
Он поспешно соскочил с седла. Не мог же он позволить лошади тащить себя в такую глухомань! Ему во что бы то ни стало надо было скорее домой, а его верная лошадь вздумала артачиться и упрямо шла не туда, куда ему нужно. Что ж, придется ему идти пешком, а лошадь вести под уздцы, пока они не выйдут на знакомую тропу. Намотав на руку поводья, он пустился в путь. Нелегко было шагать по лесу в тяжелой шубе, но пастор был человек сильный, закаленный, не боявшийся никаких тягот.
Но сегодня лошадь доставляла ему одни огорчения. Она не желала следовать за хозяином и, упершись в землю копытами, всячески ему противилась.
Тут пастор разозлился. Никогда ему не приходилось бить эту лошадь, не хотелось делать это и сегодня. Бросив поводья, он, прежде чем расстаться с ней, сказал: