— Раз я сама хочу заплатить за похороны… — сказала Оса и снова умолкла.
Тут управляющий поднял глаза и посмотрел Осе-пастушке прямо в лицо. Он мерил ее взглядом, он оценивал ее по достоинству, так, как умеют это делать те, во власти которых судьбы многих людей. Он думал о том, сколько ей пришлось пережить, потеряв дом, родителей, сестер и братьев. А ведь она не сломлена и из нее наверняка выйдет прекрасный человек! И тут ему стало страшно: ведь он мог еще увеличить то тяжкое бремя, которое она несет. Его запрет может оказаться той последней каплей, которая переполнит чашу! И девочка согнется. Он понял, каких усилий стоило ей прийти к нему, говорить с ним… Да, видно, она любила своего брата больше всего на свете! И нельзя оскорблять такую любовь…
— Ладно. Делай, как знаешь! — сказал управляющий.
XLV СРЕДИ ЛАПЛАНДЦЕВ
После похорон все гости Осы-пастушки ушли, и она осталась одна в маленькой лачуге, принадлежавшей ее отцу. Оса заперла дверь, чтобы никто не мешал ей спокойно думать о брате. Она вспоминала по порядку все, что говорил и делал маленький Матс. Воспоминаний было очень много; ей так и не пришлось лечь спать. Она просидела весь вечер и добрую часть ночи. И чем больше она думала о брате, тем яснее понимала, как тяжело ей будет без него. Под конец, положив голову на столешницу, она горько заплакала.
— Как же мне теперь жить без малыша Матса? — всхлипывала она.
Стояла уже поздняя ночь, а день у Осы-пастушки был утомительный. Не удивительно, что сон сморил ее, лишь только она опустила голову на стол. Не удивительно и то, что ей приснился брат, о котором она как раз думала. Ей почудилось, будто маленький Матс, живой и невредимый, вошел в горницу и сказал:
— Ну, Оса, теперь тебе одной придется разыскивать отца.
— Как это сделать, если я даже не знаю, где его искать, — ответила, как ей показалось, она.
— Не печалься об этом, — быстро и весело, как всегда, ответил маленький Матс. — Я пошлю того, кто поможет тебе.