Но тут вдруг он услыхал шум крыльев. Старой матушке Акке показалось слишком тяжело улететь навсегда от Малыша-Коротыша, и она вернулась назад со всей стаей. Теперь, когда мальчик сидел неподвижно, она рискнула подлететь к нему поближе. У нее словно внезапно открылись глаза, каким-то чутьем она узнала мальчика и опустилась на мысу рядом с ним.
Вскрикнув от радости, мальчик обнял старую Акку. Другие гуси, теснясь вокруг, потянулись к нему своими клювами. Они гоготали, болтали без умолку и от всего сердца поздравляли его. И он тоже говорил с ними и благодарил за удивительное путешествие, которое совершил вместе с ними.
Вдруг гуси неожиданно умолкли и отодвинулись от него. Казалось, они хотели сказать: «Ах, ведь он — человек! Он не понимает нас, мы не понимаем его!»
Тут мальчик поднялся, подошел к Акке и стал ласково гладить ее. Так же ласково погладил он Юкси и Какси, Кольме и Нилье, Вииси и Кууси, всех старейших гусей, которые были с ним в стае с самого начала пути.
Потом он направился берегом к дому. Он знал, что птицы горюют недолго, и ему хотелось расстаться с ними, пока они еще грустят о нем.
Он поднялся на песчаный холм, обернулся и стал разглядывать бесчисленные птичьи стаи, тянувшиеся над морем. Все они перекликались между собой. И только одна-единственная стая диких гусей молча летела вперед.
Стая летела безукоризненно ровным клином, не замедляя полета, а взмахи гусиных крыльев были сильны и могучи. Он провожал ее взглядом до тех пор, пока стая не скрылась из виду. И сердце мальчика стеснила такая тоска, что он, пожалуй, готов был опять стать Малышом-Коротышом, чтобы снова, сидя верхом, летать по свету над сушей и морем вместе со стаей диких гусей.