— Но нынче ночью замок Глиммингехус окажется во власти серых крыс, — вздохнув, сказал аист.
— Почему именно нынче ночью, господин Эрменрих? — спросила Акка.
— Потому что почти все черные крысы отправились вчера вечером на гору Куллаберг, понадеявшись, что их серые недруги, как и все звери, также поспешат туда. Но вы знаете, серые крысы остались дома и собирают ополчение, чтобы ночью проникнуть в замок. Ведь его охраняют всего несколько горемычных старых крыс, которые не в силах были добраться до горы Куллаберг. И по всему видно, серые крысы добьются своего. А я столько лет жил в добром согласии с черными. Не по душе мне оставаться по соседству с их врагами!
Акка поняла: аист возмущен поступком серых крыс, но, конечно, он ничего не сделал, чтобы отвести беду, и прилетел только для того, чтобы посетовать на свою участь.
— А вы не догадались послать гонца за черными крысами, господин Эрменрих? — спросила гусыня.
— Нет, — ответил аист, — это ни к чему. Пока они вернутся, замок будет взят серыми крысами.
— Напрасно вы так уверены в этом, господин Эрменрих, — возразила Акка. — Я знаю одну старую дикую гусыню, которая не допустит такого позора.
Пораженный аист поднял голову и во все глаза уставился на Акку. Он знал, что когти и клюв старой гусыни давно уже не годились для битвы. К тому же она была дневной птицей и в темноте становилась сонливой и совсем беспомощной, а крысы сражались только по ночам.
И все-таки Акка была полна решимости помочь черным крысам. Она позвала Юкси из Вассияуре и, не обращая ни малейшего внимания на недовольство гусей, приказала ему увести их на озеро Вомбшён.
— Всем нам будет лучше, коли вы меня послушаетесь, — повелительно сказала она. — Мне надобно слетать в большой каменный замок, но если вы последуете за мной, люди непременно увидят нас и подстрелят. Я возьму с собой только Малыша-Коротыша. От него-то будет польза: ведь он способен не спать по ночам и хорошо видит в темноте.