Мысль о позоре, который, как Вернивечер был убежден, обязательно ожидал его при возвращении на лимузин, взяла верх над жаждой жизни. Он нырнул поглубже, страшным усилием разжал крепко стиснутые губы и втянул в себя воду. Она хлынула через нос и широко раскрытый рот тяжелым и удушающим солено-горьким потоком.
Уже почти потеряв сознание, он поймал себя на том, что, помимо своего желания, все же выгребает наверх, и заставил себя заложить руку за спину. Где-то высоко над его головой быстро приближалась большая тень.
«Дельфин», безразлично подумал Вернивечер и потерял сознание.
За полминуты до этого внимание Аклеева и Кутового, полудремавших, ничего не подозревая, на корме лимузина, привлек тяжелый всплеск, донесшийся по левому борту. Они лениво глянули в этом направлении, но ничего особенного не заподозрили.
— Ну, це кит, — криво усмехнулся Кутовой, — теперь держись, Никифор, бо он нас сейчас будет глотать… Со всем боезапасом…
В это время лимузин качнуло легким порывом ветра, дверцы каюты распахнулись, и краснофлотцы увидели, что каюта пуста…
— А где же Вернивечер? — ахнул Кутовой.
Он вскочил на ноги, но Аклеев опередил его, ворвался в каюту, увидел сложенные аккуратной кучкой вещи Вернивечера, мгновенно вспомнил его горькие слова: «Комиссии все ясно», и, так и не заметив прощальной записки, сразу догадался, в чем дело.
— Степан утопился! — крикнул он Кутовому, поспешно сбросил с себя ботинки и брюки и прыгнул в воду.
Очень много хороших поступков осталось бы несовершенными, если бы предварительно человек стал тщательно взвешивать шансы благополучного исхода. И не только потому, что такие подсчеты привели бы к невозвратимой потере времени, но и просто потому, что «за» мог оказаться всего лишь один шанс из тысячи. А между тем сколько замечательных дел было с успехом выполнено именно потому, что люди решались действовать без бухгалтерской подготовки, руководствуясь принципом настоящих воинов: нужно — значит, выполнимо!