Суховей перевел рукоятку машинного телеграфа на «Самый малый вперед» и сказал рулевому:
— Слева по носу видишь пятнышко? Прямо на него!
Настороженно, дыша одной левой машиной, тральщик медленно двинулся туда, где чернел крошечный силуэт лимузина. Легкий дымок взвился из трубы тральщика, и его-то и приметили первым делом оба бодрствовавших вахтенных неподвижного суденышка.
— Огонь! — не своим голосом закричал Аклеев и стал бить в воздух из «максима» длиннейшими очередями.
Кутовой пристроился рядом с ним и в четыре приема израсходовал два диска.
— Стреляют, товарищ капитан-лейтенант!.. Из двух пулеметов! Прямо в небеса стреляют! — возбужденно доложил дальномерщик Суховею, и действительно, через несколько мгновений до тральщика долетел дробный треск пулеметных очередей.
— «Ясно вижу» до места! — скомандовал Суховей, и под нежными лучами утреннего солнца взвился и застыл под правым ноком реи красный вымпел с белым кругом посередине — подтверждение лимузину, что его сигнал понят и принят к сведению.
Аклеев выпустил в воздух еще одну ленту, а Кутовой успел перезарядить диски, пока наконец окончательно убедились, что тральщик идет на сближение с ними.
Это было совершенно явно и все же настолько походило на сон, что они сперва не решились сообщить Вернивечеру. Но тральщик подходил все ближе, уже можно было различить военно-морской флаг на его корме и алый вымпел с белым кругом, весело развевавшийся над его мостиком.
— «Ясно вижу»! — сдавленным голосом воскликнул Аклеев, схватил руку Кутового и стал с силой ее жать. Вернее, это ему только казалось, что он ее сжимает с силой. А на самом деле любой десятилетний мальчик сжал бы ее куда сильнее.