– Тогда я осмелюсь предложить вашему просвещённому вниманию ковёр-самолёт. Превосходнейшее средство передвижения, о разборчивые друзья мои!
– Вот уж не сказал бы, что превосходнейшее! Замёрзнешь на нём, да и летишь медленно и без всяких удобств, – задумчиво промолвил Волька и вдруг воскликнул: – Идея! Честное пионерское, идея!
Он тут же камнем ушёл под воду, так как в припадке восторга не придумал ничего лучшего, как начать самому себе аплодировать. Он вынырнул, сопя и отплёвываясь, снова улёгся поудобней на спину и как ни в чём не бывало продолжал:
– Нужно усовершенствовать ковёр-самолёт: сделать его обтекаемой формы, утеплить, оборудовать койками и поставить на поплавки.
Труднее всего было объяснить Волькино предложение Хоттабычу. Во-первых, старик не знал, что такое «обтекаемая форма»; во-вторых, понятия не имел о поплавках.
Такая, казалось бы, простая вещь – «обтекаемая форма», а объяснять пришлось очень долго, пока не догадались сказать, что обтекаемый ковёр-самолёт должен быть похожим на огурец, у которого, понятно, выдолблена сердцевина.
Кое-как, тоже с превеликими трудностями, растолковали старику и насчёт поплавков.
И вот наконец взмыл в воздух и лёг курсом на зюйд-зюйд-вест обтекаемый ковёр-гидросамолёт «ВК-1». В переводе с авиационно-конструкторского языка на обыкновенный, житейский, «ВК-1» означало: «Владимир Костыльков. Первая модель».
Похожий на огромный огурец с небольшим хвостиком позади, какие бывают у огурцов, только что сорванных с грядки, этот крытый ковёр-гидросамолёт имел три спальных места и в каждом из бортов по два окошка, прорезанных в толстой мохнатой ковровой ткани.
Лётные качества Волькиной конструкции оказались не в пример выше, нежели у обычного ковра-самолёта.