– А разве в Неаполе рабочие не бастуют против де Гаспери и американских крыс? – рассердился юный генуэзец. – Знаешь что, иди-ка ты подобру-поздорову! У нас в Генуе мальчики не любят, когда к ним пристают с глупыми вопросами!.. Постой, постой! А может быть, тебе нравятся де Гаспери и его американские хозяева? – крикнул он вдогонку уходившему Вольке. – Ты говори прямо! Нравятся?..
– Что ты! – возмутился Волька. – Как тебе не стыдно так оскорблять незнакомых мальчиков! Да я их попросту ненавижу!
– И я их тоже ненавижу, – сказал Женя. – Мы, если хочешь знать, только что удивлялись, как это вы их терпите…
– Кто это – мы? Генуэзцы?
– Нет, итальянцы! Такой прекрасный, боевой народ…
– To-есть, как это – итальянцы?! А ты кто – вавилонянин, что ли?.. Ребята-а-а! – закричал вдруг свирепо юный генуэзец, обращаясь к соседским мальчикам. – Ребята, сюда-а-а-а!..
– Пусть мы поскорее исчезнем, Хоттабыч! – быстро прошептал Волька. – Скорее же!..
Они исчезли, к величайшему изумлению юного генуэзца, который из-за этого непредвиденного и ни как не объяснимого обстоятельства оказался в чрезвычайно неудобном положении перед созванными им друзьями…
– Я говорил тебе: держи язык за зубами! – с досадой выговорил Волька Жене, который чувствовал себя виноватым и не знал, куда деваться от стыда. – Чорт знает, что может наделать человек, который брякает первое, что ему подвернётся на язык!.. Вот теперь из-за тебя так и не осмотрели город! И какой город: Геную!..