– Могу ли я увидеть благородных рыбаков, столь великодушно приютивших и накормивших двоих голодных и одиноких отроков? – обратился он к Джованни, шедшему ему навстречу.
Не дожидаясь ответа, Хоттабыч слез с лошади и с облегчением поставил чемоданы на песок.
– А в чём дело? – отозвался осторожный Джованни. – Вы их разве знаете?
– Мне ли не знать моих юных друзей! – воскликнул Хоттабыч, по очереди обнимая подбежавших к нему Вольку и Женю.
Потом он обратился к растерянно взиравшим на него рыбакам:
– Поверьте, о достойнейшие из рыбаков, я не знаю, как отблагодарить вас за ваше драгоценное гостеприимство и добросердечие!
– А за что нас благодарить? – удивился седой рыбак. – За ушицу, что ли? Она нам недорого стала, поверьте мне, синьор.
– Я слышу слова поистине бескорыстного мужа, и тем глубже чувство моей благодарности. Позвольте же мне отплатить вам хотя бы этими скромными дарами, – сказал Хоттабыч, протянув оторопевшему Джованни оба чемодана.
– Тут, видимо, какая-то ошибка, уважаемый синьор, – промолвил Джованни, обменявшись недоуменным взглядом со своими товарищами. – За эти два чемодана можно купить по крайней мере тысячу таких похлёбок, какой мы накормили мальчиков. Вы не думайте, что она была какая-то особенная. Мы люди бедные…
– Это ты ошибаешься, о бескорыстнейший из великодушных! В этих превосходных ящиках, именуемых высокоучёным словом «че-мо-дан», заключены богатства, в тысячи тысяч раз превышающие стоимость вашей похлёбки, и всё же они, на мой взгляд, не окупят её, ибо нет на свете более дорогого, чем бескорыстное гостеприимство.