– Угум, – подтвердил Женя потягиваясь. – В крайнем случае, мы вздремнём на берегу моря. На песочке…
На том наши путешественники и порешили. Быстро одевшись, умывшись и позавтракав, они отправились в знакомую бухточку, которую незадолго до этого покинули гостеприимные рыбаки.
Четвёртым человеком, проснувшимся в такую рань, был мистер Гарри Вандендаллес. Ему не терпелось приступить к покупкам. С каким бы официальным заданием он ни приезжал в ту или иную страну, в тот или иной город, он первым делом думал: «А нельзя ли тут по случаю купить что-нибудь подходящее, что можно будет выгодно перепродать у себя в Америке?» Как человек исключительной жадности, он собрался до того часа, когда открывают в Генуе магазины, пройтись на всякий случай разок-другой и по местному рынку.
Но мистер Вандендаллес отлично знал, что честные итальянцы не особенно жалуют американских оккупантов и дипломатов, и поэтому захватил с собой на рынок своего телохранителя. Этот ражий детина с рябым и в высшей степени неприятным лицом был проверенным человеком – он служил в тайной полиции ещё во времена Муссолини, и начальник генуэзской полиции сказал вчера Вандендаллесу, что на Чезаре Санторетти мистер Вандендаллес может положиться, как на собственного брата. Это было не совсем удачно сказано, потому что братья Вандендаллес, как истинные бизнесмены, готовы были за лишний доллар утопить друг друга в ложке воды. Но у начальника генуэзской полиции, очевидно, не было братьев. Чезаре Санторетти и был пятым человеком из тех пяти, о которых мы говорили в начале этой главы.
Не успел ещё Вандендаллес сделать по рынку и десяти шагов, как убедился, что не зря поднялся в такую рань. Прямо на него шёл молодой курчавый парень, весьма бедно одетый, и держал в руке роскошный кожаный чемодан. Уж можете поверить, мистер Гарри Вандендаллес знал толк в чемоданах! Это был в высшей степени красивый и оригинальный чемодан. Просто незаурядное произведение кустарного искусства: кожа изумительной выделки, с тончайшим цветным тиснением, великолепная ручка была прикреплена гвоздиками со шляпками, которые нельзя было отличить от золотых, потому что они и на самом деле были золотыми. Угольники радовали глаз превосходной гравировкой – на них были выгравированы рыбки, птицы и какие-то арабские письмена.
Не надо только думать, что Джованни (этот курчавый парень и был, как вы уже догадались, именно он) отправился на рынок, не предприняв необходимых мер предосторожности. Чемодан был в чехле из какой-то старой дерюги. Но такому человеку, как Гарри Вандендаллес, достаточно приметить один уголок чего-нибудь, чтобы сразу раскусить, нельзя ли это «что-нибудь» выгодно купить и ещё выгодней продать.
– Спроси его, – быстро приказал он своему телохранителю, – спроси, сколько он хочет за свой чемодан.
– Эй ты, пентюх! – окликнул Чезаре молодого рыбака. – Мой американец спрашивает, сколько ты хочешь за свой драный ящик.
– Сам ты пентюх, – ответил Джованни. – А чемодан я не продаю. Он мне самому нужен.
– Уж не собираешься ли ты ехать с ним в Ниццу? – насмешливо осведомился Чезаре. – Там по таким, как ты, соскучились все князья и графы Европы.