– Мудрость учит, что тот, кто судит о людях по одежде, часто ошибается! Да, это я подарил вчера этому благородному рыбаку чемодан, который ты у него без всяких оснований отобрал, и ещё один, который тебе не удалось и никогда не удастся отобрать. И я подарил бы ему десять, двадцать, сто, десять тысяч таких и даже во много раз более дорогих чемоданов, если бы он только согласился принять их от меня! – хвастливо заявил Хоттабыч, не замечая предостерегающих знаков, которые делал ему всполошившийся Джованни.
Но было уже поздно. Инспектор радостно потирал руки.
– Прошу прощения, дорогой синьор, – произнёс он, не сводя глаз со своего престарелого собеседника, – прошу прощения, но, при всем моем уважении к вам, я не могу поверить вашим словам.
– Не хочешь ли ты сказать, о лукавый инспектор, что я лгун? – побагровел Хоттабыч.
– Посудите сами, синьор: вы более чем скромно одеты и заявляете, что вы так просто, за здорово живёшь, подарили почти незнакомому рыбаку чемодан, который стоит по крайней мере тысячу долларов, если перевести его на более или менее твёрдую валюту.
– Два чемодана! И не за здорово живёшь, а за то, что он накормил моих юных друзей! – сварливо поправил его Хоттабыч.
– Две тысячи долларов за один обед!
– За ужин! – снова поправил его Хоттабыч.
– В данном случае это безразлично. Две тысячи долларов за ужин! Не кажется ли это вам несколько дорогой платой? – хихикнул инспектор.
– Нет, не кажется! – запальчиво отвечал Хоттабыч. – За хорошее дело, за бескорыстную услугу я всегда плачу щедро.