– Могучий джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб не нуждается в чьих бы то ни было разрешениях. Он посещает те страны, которые ему угодно посетить, не унижаясь до испрашивания соизволения властей, как земных, так и небесных, конечно не считая аллаха.
– Значит, вы прибыли в Италию без визы нашего министерства иностранных дел и привезли с собой какое-то, и довольно значительное, количество золота? Вот за это я, дорогой синьор, и должен вас арестовать. Впрочем, есть и другой, более приятный выход.
– Взятка? – догадался Хоттабыч.
Инспектор утвердительно кивнул головой, не замечая, что старик выдернул из своей бороды несколько волосков.
– Мне хотелось бы вам указать, – прервал инспектор наступившую тишину, – что в тюрьме вам придётся очень туго. Вас будут кормить солёным, но пить давать не будут. Каждый день я буду навещать вас вот с этим графином, наполненным прохладной, вкусной водой, и вы будете испытывать такую жажду, что в конце концов отдадите мне всё ваше золото и все ваши чемоданы и будете ещё благодарны, если мы вас оставим в живых.
– А почему ты украл чемодан, который отобрал у Джованни? – спросил Хоттабыч, бросив при этом на пол несколько разорванных волосков.
– Я никогда не ворую вещественных доказательств, – обиделся инспектор, – вот он…
Только что чемодан лежал на стуле справа от инспектора, и вдруг он словно сквозь землю провалился. Пропала вдруг и груда золотых монет, так приятно волновавшая воображение инспектора, и, что самое удивительное, прямо из-под его рук неведомо куда и каким путём пропал протокол допроса Джованни.
– Это ты украл, проклятый старик! Ты и этот тихоня Джованни! Но ничего, я вас живо заставлю понять, где вы находитесь! – взвизгнул инспектор.
Он нажал кнопку, и вошли четыре жандарма с необыкновенно тупыми и свирепыми физиономиями.