Во всяком случае, и родители и знакомые восприняли как должное факт отъезда ребят в Арктику, совершенно не задаваясь вопросом, какими таинственными путями они устроились на «Ладогу».
Отлично пообедав, ребята долго рассказывали своим близким, почти не привирая, о различных своих приключениях в Арктике, но благоразумно не упоминали о Хоттабыче. Только Женя, увлёкшись, чуть не проболтался. Описывая вечера самодеятельности, происходившие в кают-компании во время туманов, он сболтнул:
– А тут, понимаешь, вылезает вперёд Хоттабыч и говорит…
– Что за странное такое имя – «Хоттабыч»? – удивилась Татьяна Ивановна.
– Это тебе, мама, показалось. Я не говорил «Хоттабыч», я сказал «Потапыч». Это нашего боцмана так звали, – не растерялся Женя, хотя и очень покраснел.
Впрочем, на последнее обстоятельство никто не обратил никакого внимания. Все с завистью смотрели на Женю, который ежедневно и запросто встречался с настоящим, живым боцманом.
Зато у Вольки едва не произошло несчастье с медным сосудом. Он сидел в столовой на диване, с большим знанием дела объяснял родителям разницу между ледоколом и ледокольным пароходом и не заметил, как из комнаты исчезла бабушка. Она пропадала минут пять и вернулась, держа в руках… сосуд с Омаром Юсуфом.
– Это что такое? – с любопытством осведомился Алексей Алексеевич. – Откуда ты это, мама, достала?
– Представь себе, Алёша, у Воленьки в чемодане. Я стала разбирать вещи, вижу – лежит вполне приличный кувшин. Пригодится для наливок. Его только почистить надо, уж больно он позеленел.
– Это совсем не для наливок! – побледнел Волька и выхватил сосуд из бабушкиных рук. – Это меня просил помощник капитана передать его знакомому. Я обещал сегодня же снести.