– Эта злючка и без туша не заболеет! – сурово отозвался Женя.
Чтобы подчеркнуть своё презрение к ненавистному джинну, он повернулся к кувшину спиной и изучал в бинокль луну так долго, пока не услышал скрипучий голос Омара Юсуфа:
– Да дозволено будет твоему покорнейшему слуге, о могучий Волька, осведомиться, чему служат чёрные трубки, в которые вперил свои благородные очи мой горячо любимый господин, а твой друг Женя?
– Кому Женя, а вам – Евгений Николаевич! – задорно подал голос Женя, не оборачиваясь.
– Это бинокль. Это… чтобы ближе видно было, – попытался объяснить Волька. – Женя смотрит на луну в бинокль, чтобы лучше видеть. Чтобы она крупнее выглядела.
– О, сколь приятно, я полагаю, это времяпрепровождение! – подхалимски заметил Омар Юсуф.
Он вертелся вокруг Жени, норовя хоть краешком глаза заглянуть в бинокль, но Женя нарочно отворачивался от него, и самовлюблённый джинн был уязвлён этой непочтительностью до глубины души. О, если бы здесь не было могущественнейшего Вольки, одним словом своим остановившего на несколько дней движение солнца! Тогда Омар Юсуф знал бы, как рассчитаться с непокорным мальчишкой! Но Волька стоял рядом, и взбешённому джинну не оставалось ничего другого, как обратиться к Жене с униженной просьбой дать ему возможность посмотреть на великое ночное светило через столь заинтересовавший его бинокль.
– И я прошу тебя оказать моему брату эту милость, – поддержал его просьбу Хоттабыч, хранивший до сих пор полное молчание.
Женя нехотя протянул Омару Юсуфу бинокль.
– Презренный отрок заколдовал магические трубки! – вскричал через несколько мгновений Омар Юсуф, со злобой швырнув бинокль на землю. – Они уже сейчас не увеличивают, а, наоборот, во много раз уменьшают лик луны! О, когда-нибудь я доберусь до этого юнца!