По мнению же защиты, если следовать «сознанию Новикова, то для совершения убийства, по самому укороченному подсчету защитой времени, было необходимо немного более часа — 67 минут».
По показанию извозчика Иртуганова, — маршрут сложнее, и времени, следовательно, надо больше.
При вторичном рассмотрении дела по существу (4—13 июля 1927 г.) суд, имея ввиду, что свидетельскими показаниями установлено, что Новиков и Татьяна Браун вышли из квартиры Абдуллаева около половины десятого «или даже в половине десятого», признал «невозможным почти, чтобы Новиков мог по установленному маршруту поспеть в квартиру профессора Брауна к 9 ч. 30 м. Для того, чтобы Новиков мог совершить это убийство, он должен был выйти из квартиры Абдуллаева не позднее 9 ч. 12 минут».
При первом рассмотрении дела, закончившемся обвинительным приговором, суд видел выход из противоречий в возможности ошибок свидетелей при указании ими времени встречи их с Новиковым.
Считая ценным упомянутое выше указание УКК на необходимость приведения в ясность имеющихся в деле противоречий, в то же время нельзя отрицать и методического значения указанного объяснения суда при первоначальном расследовании дела. В ряде случаев безусловно необходимо строго критически относиться к противоречиям, возникающим в связи с доказательством алиби, имея ввиду возможность не действительных, а лишь кажущихся противоречий. В особенности это относится к тем «алиби», при которых расчет времени идет на минуты и которые устанавливаются показаниями свидетелей, указывающих время только приблизительно.
* * *
Расследование по делу об убийстве проф. Брауна представляется поучительным прежде всего в том отношении, что по нему были допущены такие существенные недочеты, которые именно и послужили причиной того, что истина в этом деле осталась неразъясненной. Помимо этого следует сказать, что это дело представляет интерес и в другом отношении: следствию здесь пришлось с некоторым запозданием восполнять пробелы первоначального расследования и производить проверку всех сомнительных версий по поводу убийства Брауна, на которые имелись какие-либо указания в деле. Однако ни одна из этих версий не подтвердилась.
Далее, процесс по делу Брауна ознаменовался появлением нескольких претендентов на роль убийцы, что бывает чрезвычайно редко в уголовных делах.
После вынесения губсудом 6/IX—26 г. по данному делу приговора, которым Новиков был признан виновным в убийстве проф. Брауна, 20-го сентября в губрозыск явилась гр. Быстрякова Раиса Васильевна и заявила, что убийство совершено ею и что осужденный Новиков не виновен.
При проверке на следствии заявление Быстряковой не нашло себе подтверждения, а наоборот, было опровергнуто данными расследования, которым было установлено, что Быстрякова является лицом с болезненной психикой, страдает хроническим заболеванием (летаргический энцидалит) и обладает психопатической наследственностью, вследствие чего врачи — психиатр и госмедэксперт — пришли к выводу, что при таких условиях она могла возвести на себя ложное самообвинение. Неправдоподобность ее самопризнания была установлена также показанием свидетельницы, удостоверившей, что на другой день после осуждения Новикова Быстрякова говорила ей, что если захочет, то сумеет устроить большой «тарарам», и данными собственноручно написанной рукой Быстряковой записки, из которой видно, что она ложно себя оговорила и никакого убийства не совершала.