Под влиянием рассказов бельгийских беженцев я был настроен против социалистов, но всё же согласился встретиться [24] с Камиллом Гюисманс, который считался «пацифистом» и который, наряду с Вандервельде, был одним из самых крупных лидеров социалистической партии. Он только что вернулся из Гавра и по каким-то причинам находился в Голландии.
Когда я встретился с ним в Гааге, его сопровождал какой-то человек, недавно прибывший из Бельгии, которого он мне представил как сенатора Колло. Он был сенатором в довоенное время, а сейчас занимал высокий пост в социалистической партии. Он получил от немцев паспорт на три дня для переговоров с Гюисмансом.
Представьте себе мое удивление, когда Колло в присутствии Гюисманса предложил организовать в Бельгии наблюдение за поездами, если я смогу организовать сбор донесений в Антверпене или Льеже. Он сообщил мне, что стоит во главе всех бельгийских социалистических кооперативных обществ и что, благодаря этому, располагает связями почти во всех городах и местечках. Громадное значение имело ещё то обстоятельство, что он имел разрешение свободно передвигаться по всей стране. Открытое лицо этого пожилого сенатора мгновенно рассеяло все сомнения, вызванные моим предубеждением против социалистов. Я понял, что это был превосходный случай, и ухватился за него. На следующий день мы встретились с ним в одном частном доме, где в обстановке строжайшей тайны я проинструктировал Колло относительно характера требуемой нами информации и дал ему адрес одного антверпенского «почтового ящика», которому он мог передавать свои донесения.
Однако вскоре после свидания с Колло я получил донесение из Антверпена. Антверпенский «почтовый ящик», имя и адрес которого я только что сообщил Колло, был арестован. Между тем сенатор должен был вернуться в Бельгию. Срок его паспорта истекал на следующий день, и он должен был ехать поездом, отходящим рано утром. Мы расстались с ним восемь или девять часов тому назад, и он мог находиться в любом месте от Маастрихта до Гааги.
Было одиннадцать часов вечера, и я немедленно выехал в Гаагу. У меня был адрес дома, в котором жил с несколькими приятелями Камилл Гюисманс. К счастью, электрический поезд, соединяющий Роттердам с Гаагой, ещё ходил, и в полночь я уже стоял у дверей дома и неистово звонил.
Узнав, что Колло всё ещё в Гааге и что Гюисманс [25] должен был увидеться с ним в семь часов утра, я передал ему для сенатора адрес нового «почтового ящика» в Антверпене и весьма неохотно рассказал об аресте нашего агента.
Я начал серьезно сомневаться в том, что Колло выполнит намеченную работу. Я чувствовал, что нужно быть очень смелым человеком, чтобы, получив подобное известие, продолжать идти по этому пути. Он выполнял общественные функции, имел семью, ему было около шестидесяти лет — возраст, в котором большая часть людей скорее избегает приключений, чем ищет их.
Однако недели через две я получил его первое донесение. Оно содержало сообщения о наблюдениях за поездами с четырёх постов, организованных им в Льеже. Они обеспечивали наблюдение круглые сутки и давали подробную картину продвижения войск через Льеж, самую важную узловую станцию в Бельгии.
Из Германии к западному фронту, между Верденом и морем, шли всего две большие железнодорожные артерии: одна через Льеж и другая — через герцогство Люксембург. Эти четыре поста, сообщавшие обо всех движениях по линиям Льеж — Брюссель, Льеж — Намюр, Льеж — Вервье и по линии Урт давали союзникам чрезвычайно важную информацию. Затем было организовано четыре поста в Намюре, охватывавших всё движение через этот узловой пункт, по линиям Намюр — Монс, Намюр — Арлон, Намюр — Динан и Намюр — Брюссель. Следующим центром был Брюссель. Здесь он организовал четыре поста на линиях: Брюссель — Гент, Брюссель — Гель, Брюссель — Намюр и Брюссель — Лувен. Благодаря всем этим постам, постам Бергена « Лувёне и нескольким другим независимым постам, организованным в качестве запасных и контрольных, мы не только могли следить за каждым передвижением войск в Бельгию или из Бельгии в Льеж, но с помощью постов в Брюсселе и Намюре мы могли сказать, на какой участок фронта направляются войска или с какого участка фронта они едут.
Полковник Оппенгейм перестал жаловаться на бездеятельность разведки. В добавление к вышеуказанным документам я посылал ему донесения из Германии и результаты опросов германских дезертиров, — последняя служба была мной организована недавно.