— Мнѣ, господинъ Сандерсъ. Уборка комнаты, платье, сапоги…
Я представилъ себѣ, какъ эта опрятная, хрупкая старушка, которая при первомъ же сквознякѣ могла вылетѣть за окно, будетъ чистить мою обувь, возиться съ умывальнымъ тазомъ и ведромъ, и сказалъ;
— Все это я могу продѣлать самъ, фрау Мюллеръ. Въ вашемъ возрастѣ…
Она энергично замотала бѣлой, трясущейся головой.
— Господинъ Сандерсъ, я работала всю жизнь, я не могу жить безъ дѣла… Мой сынъ тоже работаетъ, — инженеръ… Мы живемъ вмѣстѣ… О-о! Онъ хорошо зарабатываетъ, очень хорошо зарабатываетъ, — на ея лицѣ заиграла улыбка материнской гордости. — И… знаете что?
Она лукаво прищурила кроткіе, блѣдные глаза, и, прикрывъ ротъ рукой, сказала:
— Я хочу, чтобы онъ женился, — дочь музикъ-директора. Въ воскресенье я ему это скажу, за завтракомъ…
— Воображаю, какъ онъ обрадуется, — замѣтилъ я.
— О, да! Да! Онъ уже давно хотѣлъ жениться на дочери полицейскаго чиновника, но я думаю, что лучше будетъ на этой.
— Конечно, тѣмъ болѣе, что переходъ съ дочери полицейскаго чиновника на дочь музикъ-директора врядъ ли покажется ему замѣтцымъ, фрау Мюллеръ.