Промелькнула сказочная умирающая Венеція… Черные лебеди прошлаго — гондолы.
Дворецъ дожей — прихотливый сладкій и лживый, какъ кусокъ сухого, отравленнаго торта.
Римъ, съ пеньками капитолійскихъ колоннъ. Бани Каракаллы, Колизей — осыпающіеся, ограбленные, обгрызанные, какъ куски кукурузы, жадными мстительными зубами папъ.
И Неаполь — лживый, порочный и нищій, въ одномъ переулкѣ котораго больше грязи и — красоты, чѣмъ во всей Швейцаріи.
Что было бы съ тобой, маленькая свободная страна, если бы ты была еще дорогая и грязная?
Я не успѣлъ еще отвѣтить себѣ на этотъ вопросъ, какъ очутился въ мягкихъ объятіяхъ Южакина. А когда опомнился — перо было въ его рукахъ.
ЗАКЛЮЧЕНІЕ
Теперь мы опять дома, — Крысаковъ, Южакинъ Мифасовъ и я — Сандерсъ.
Мы многому научились заграницей, кое-что вывезли оттуда и кое-что оставили.
Больше другихъ вывезъ Южакинъ — хорошій чемоданъ изъ нѣмецкой крокодиловой кожи, панаму, и кое-какую мелочь.