— Я не понялъ, синьоровъ, — сказалъ гидъ, сверкая зубами. — Школу желаете? Пожалуйте, я проведу васъ въ школу. Школу святой Маргариты! Синьоры останутся довольны.
Онъ повелъ насъ, треща, какъ попугай, приплясывая и безпрестанно оборачиваясь.
Привелъ… Среди десятка манекеновъ сидѣли и плели кружева нѣсколько прехорошенькихъ дѣвушекъ.
— Вотъ, — сказалъ гидъ. — Настоящія венеціанскія кружева.
Меня удивило, что никто изъ насъ не разсердился. Наоборотъ, всѣ подошли къ красавицамъ и съ захватывающимъ интересомъ стали слѣдить за ихъ работой.
Крысаковъ настолько заинтересовался проворствомъ маленькихъ ручекъ, что взялъ одну изъ нихъ и поцѣловалъ.
— Нѣтъ, — сказалъ гидъ. — Я только хотѣлъ предложить вамъ купить кружева.
Въ другомъ углу Сандерсъ внимательно разсматривалъ плетенье, остановивъ работу самымъ примитивнымъ способомъ: взялъ обѣ руки работницы въ свои.
— Мифасовъ! — печально сказалъ я. — Только мы съ тобой и отличаемся суровой нравственностью и закаленнымъ сердцемъ.
— Да, да… Послушай… Тебѣ не нуженъ тотъ цвѣточекъ, что торчитъ въ твоей петлицѣ? Дай мнѣ. Я приколю его къ груди той вонъ, высокой, черной…