У Крысакова и у меня установилась такая система обращенія съ нимъ; при встрѣчѣ — обязательно выбранитъ, упрекнуть или распечь неизвѣстно за что.
Качества этой системы строго проверены, потому что Митя всегда въ чемъ-нибудь виноватъ.
Иногда, еще будучи у себя въ кабингтѣ, я слышу приближающійея стукъ, грохотъ и топотъ. Вваливается Митя, зацѣпившись однимъ дюжимъ плечомъ за дверь, другимъ за шкапъ.
Онъ не попадался мнѣ на глаза дня три, и я не знаю за нимъ никакой вины; тѣмъ не менѣе, подымаю глаза и строго говорю:
— Ты что же это, а? Ты смотри у меня!
— Извините, Аркадій Тимофеевичъ.
— «Извините»… я тебя такъ извиню, что ты своихъ не узнаешь. Я не допущу этого безобразія!! Я научу тебя! Молодой мальчишка, а ведетъ себя, чертъ знаетъ какъ! Если еще одинъ разъ я узнаю…
— Ты что же это, а? Ты смотри у меня!
— Больше не буду! Я немножко…