Мифасовъ оглядѣлъ фигуру смущеннаго Крысакова и уронилъ великолѣпное:
— Удивительно, какъ вы еще понимаете по русски.
СТРАШНЫЙ ПУТЬ
Путь изъ Генуи въ Ниццу былъ ужасенъ. Отвратительные, грязные вагоны, копоть, духота.
Всѣ мы грязные, немытые — и умыться негдѣ.
Ѣдимъ ветчину, разрывая ее пальцами, и пьемъ кьянти изъ апельсиныхъ шкурокъ и свернутыхъ въ трубочку визитныхъ карточекъ.
Солнце склонялось къ закату. Всѣ мы сидѣли злые, мрачные и все время поглядывали подстерегающими взорами другъ на друга, только и ожидая удобнаго случая къ чему-нибудь, придраться.
Въ вагонѣ сразу стемнѣло.
— Удивительно, какъ на югѣ быстро наступаетъ ночь, — замѣтилъ Мифасовъ.
— Не успѣешь оглянуться, какъ уже и стемнѣло.