Мифасовъ оглядѣлъ фигуру смущеннаго Крысакова и уронилъ великолѣпное:

— Удивительно, какъ вы еще понимаете по русски.

СТРАШНЫЙ ПУТЬ

Путь изъ Генуи въ Ниццу былъ ужасенъ. Отвратительные, грязные вагоны, копоть, духота.

Всѣ мы грязные, немытые — и умыться негдѣ.

Ѣдимъ ветчину, разрывая ее пальцами, и пьемъ кьянти изъ апельсиныхъ шкурокъ и свернутыхъ въ трубочку визитныхъ карточекъ.

Солнце склонялось къ закату. Всѣ мы сидѣли злые, мрачные и все время поглядывали подстерегающими взорами другъ на друга, только и ожидая удобнаго случая къ чему-нибудь, придраться.

Въ вагонѣ сразу стемнѣло.

— Удивительно, какъ на югѣ быстро наступаетъ ночь, — замѣтилъ Мифасовъ.

— Не успѣешь оглянуться, какъ уже и стемнѣло.