Меня, какъ болѣе взрослаго, поставили передъ индіанкой, а старшіе стали смотрѣть въ закрытые ящички.
Позже они признались, что видѣли женщину въ корсетѣ и нижней юбкѣ.
* * *
— Ночью я проснулся отъ внезапно прекратившагося храпа. Крысаковъ стоялъ передъ кроватью, на колѣняхъ, и молился.
* * *
Тѣмъ страннѣе показались мнѣ слова одного стараго знатока Дрездена, который, выслушавъ нашъ разсказъ, воскликнулъ:
— Да! Въ этомъ городишкѣ можно повеселиться! О-го-го! — И наклонился къ уху Южакина.
Южакинъ сдѣлалъ лицо, словно ему брызнули въ ухо уксусной эссенціей, и задумчиво сказалъ:
— Въ слѣдующій разъ мы опять поѣдемъ черезъ Дрезденъ.
— Южакинъ, — замѣтилъ я строго. — Ужъ не хотите ли вы загрязнить почву, на которой Крысаковъ и Мифасовъ пустили лучшіе изъ своихъ побѣговъ?