— Тут крупа, мука, масло… — И он с трудом приподнял за край тяжелую кадушку. — Солено дюже: на слойку не так-то…
— Перемыть можно, — строго заметила «пани». Не покупать же, — прибавила она с неудовольствием на замечание о слойке и, нагнув лицо к самой кадушке с маслом, не только его понюхала, но, с любознательностью домовитой хозяйки, даже лизнула.
Пересмотрев всю провизию до соленых рыжиков включительно, она стала соображать, сколько чего выйдет завтра и, смекнув приблизительно сколько ужаснулась именинному расходу. Хотя все это было и накупленное, но, раз попав в руки, немедленно приобретало в глазах Лупинской определенную цену собственности.
Между тем, именины приближались и, наконец, наступили. К сожалению, первый блин был комом: распечатанная почта заключала в себе какое-то неприятное замечание по опеке.
Кинув бумагу под стол, Петр Иванович помянул лихом Шольца и посулил всяких бед прокурорскому надзору. В эту минуту скрипнула осторожно отворяемая дверь.
— Что нyжнo? — oбepнyлcя сердито «пан маршалок».
Старшина из Кругаловекой волости поздравить с днем ангела желает! — доложил радостно Михал.
— Позови сюда! — сказал Петр Иванович и встал, потягиваюсь.
Дверь медленно отворилась, огромная фигура старшины, с цепью на шее, пролезла в нее боком и остановилась у притолоки.
— Здорово, Михей Петров! — весело сказал Петр Иванович.