Крестьяне, продавая изделия своего хозяйства, считаются:
1) с тою суммою налогов, какую они должны уплатить,
2) с количеством промышленных продуктов, которые они могут на выручку от своих изделий купить.
Когда у нас налицо такое соотношение, что индекс цен сельскохозяйственных товаров в деревне составляет по ряду важнейших предметов только две трети индекса промышленных цен в деревне же, тогда продающая часть крестьян должна делать из этого те два вывода, которые она и делала: с одной стороны, всемерное ограничение потребления дорогостоящих промышленных изделий только самым необходимым минимумом, а с другой стороны — всемерное вздутие цен на свои сельскохозяйственные продукты, на хлеб и т. п. Такова оборотная сторона широкого участия буржуазии в торговле с деревней и в торговле внутридеревенской (кулак, скупщик).
Буржуазия своим участием в торговле принимает участие в разделе «национального дохода», другие части которого достаются крестьянам и рабочим. Это «участие» и является, таким образом, основной причиной дороговизны товаров в деревне, далеко превышающей уровень её в городе и в сельской же, но кооперативной торговле. Задача удешевления промтоваров в деревне, следовательно, является задачей не технического порядка, а задачей социальной, старым вопросом о более полном переходе торговой смычки между городом и деревней из рук буржуазии в руки рабоче-крестьянского соглашения.
Кооперация не смогла до сих пор заменить в деревне частную розничную торговлю, так как нечем было заменить значительный оборотный капитал, вкладываемый буржуазией в это дело. Чтобы сделать ненужным частное торговое снабжение деревни, государству (и крестьянству) понадобилось бы вложить в потребительскую кооперацию ещё сотни миллионов рублей (да усилить кооперативно-проводящую сеть). Таких средств в долгосрочную ссуду кооперации государство выделить пока не могло — и отсюда дороговизна в деревне промтоваров со всеми её экономическими и политическими последствиями. Это вопрос средств, а не каких-либо прирождённых неустранимых преимуществ частной торговли. Сюда прямо относится известное замечание Владимира Ильича, что пролетариату придётся взять на себя финансирование того кооперативного строя, в котором он заинтересован. Замедление темпа хозяйственного роста в 1925/26 г. в сравнении с ожидавшимся подчёркивает всю важность для нас практических выводов из этого его замечания:
« Если мы теперь за это звено достаточно крепко ухватимся, мы всей цепью в ближайшем будущем овладеем наверняка ». ( Ленин )
На высокие цены в деревне промышленных товаров крестьянство отвечает высокими ценами на продукты крестьянского хозяйства. Это, вопервых, сокращает заготовку против желательных для государства планов, вовторых, делает нерентабельным вывоз за границу, втретьих, сжимает товарооборот вообще. Крестьяне на меньшее количество сельскохозяйственных продуктов покупают меньшее количество промышленных товаров, чем было бы при более низких ценах на то и другое. Часть хлеба и т. п. оставалась нереализованной и если до некоторой степени использовалась для увеличения скота (откорм молодняка), то в достаточной мере лежала просто «мёртвым капиталом» вместо превращения в тракторы, в железо и прочие необходимые для развития деревенского хозяйства предметы.
Промышленность, в свою очередь, не могла занять столь большое дополнительное количество рабочих, какое было бы занято, если бы более низкий уровень цен городских и сельских товаров помог увеличить количество их в товарообороте. А сжатый количественно (по числу предметов) товарооборот неизбежно сопровождается ростом цен в обширной области частного непланового хозяйства (а отражённо — и в государственном плановом хозяйстве, поскольку оно снабжается из частного некоторыми видами сырья, продовольствия и т. д.). Это обстоятельство, понижая покупательную способность рубля, — ведёт к значительному увеличению разницы между покупательной способностью червонного рубля внутри СССР и покупательной способностью за границей иностранной валюты (доллара, фунта) по отношению к соответственной довоенной покупательной способности золота. Благодаря этому экспорт, вероятно, стал бы нерентабельным или весьма мало рентабельным, даже, если бы от других причин внутренние цены на сельскохозяйственные продукты не взлетели у нас выше заграничного уровня. Ибо за границей реальная покупательная способность доллара равна примерно двум третям довоенной покупательной способности равного количества золота, а у нас реальная покупательная способность червонного рубля ( из-за чрезмерно высоких розничных цен ) равна примерно только половине довоенной покупательной способности равного количества золота. Соотношение в случае с червонным рублём, таким образом, на целую четверть меньше, чем в случае с долларом, между тем, как количество золота в червонном рубле и в долларе такое же, как было в рубле и долларе и до войны. Чтобы экспорт был для крестьян рентабельным, надо, значит, принять на счёт государства разницу между покупательной способностью золота у нас и за границей. Это значит — или продавать за границу с убытком для вывозящих госорганов, или выдавать из госбюджета им премию на покрытие убытков при вывозе (то же относится к экспорту леса и т. д.), чтобы они могли платить крестьянину полную «внутреннюю» цену, хотя она выше заграничной.
По подсчётам Наркомторга, из всего вывоза, какой мы производим в 1926/27 г., приходится на прибыльный 448 млн. руб. и на убыточный 345 млн. руб., в том числе сильно убыточный около 235 млн. руб. Одних только премий по покрытию убытков, по подсчёту Госплана, требуется в 1926/27 г. около 50 млн. руб.