Шум шагов, раздавшийся за дверью сарая, заставил его вскочить. Он захлопнул книжку и, оглянувшись, быстро запихал ее в сено. Потом вскарабкался наверх, разлегся, разбросал ноги и закрыл глаза.
„Авось спящего не тронет“, — подумал он.
Мать подошла к другой копне сена, взяла лежавшие рядом вилы и сняла несколько пучков. Забрав все это в подол, она прошла мимо сына, проворчав:
— Спишь, нехристь! Вот ужо проснешься…
Митька, почуяв угрозу в ее словах, твердо решил, что раньше вечера он из сарая не выйдет.
Он и вправду начал было засыпать, как вдруг чьи-то шаги снова заставили его открыть глаза.
В сарай вошел Петька.
Митька сел, протирая отяжелевшие веки.
— Ты как сюда? А мамка?
— Мамка твоя тарабанит у колодца.