Оба, как кошки, вскарабкались наверх и зарылись в глубину.
— Митька, чорт. Будет дрыхать-то! Протирай зенки… э… э… Да где ж это он? Митька! Спрятался, дуропляс. Знаю я, где ты. Слазь говорю, а то худо будет.
Она подошла к стогу и уперлась обеими руками в него, как будто от ее усилий сено должно было развалится.
— Ну-у! Слазь, а то…
Она не успела договорить, потому что какие-то два клубка стремглав скатились вниз справа и слева от нее. Руки ее, протянутые для того, чтобы ухватить две всклокоченные головы, зарылись по локоть в колючее сено. А лицо последовало за руками.
Пока она ругалась, освобождаясь от нависшего сена, мальчики выбежали из сарая. Митька, зная, что ему все равно порки не избежать, плотно прикрыл широкие двери и задвинул железную щеколду.
Из сарая послышалась яростная брань, потом кулаки матери забарабанили по доскам.
— Отопри, гад!
— Скажи, что бить не будешь.
— Дух из тебя вышибу!