— Ну, вот, докуда будет. Тут и пили.
Митька поддернул рукава.
— Эх, мы, да ну…
Пила запела тоненькую жалобную песню.
Единственное окошечко казалось черным, провалившимся пятном, и только пыль да паутина кое-где лежали тоненьким сероватым слоем.
Огарок потрескивал и шипел. Крупные капли стеарина катились по свечному стволу и застывали круглыми лепешками.
Петька придерживал доску, а Митька с ожесточением пилил.
— Готово, — сказал он наконец и нажал на доску.
Кусок доски грохнулся на пол, подымая; пыль.