Когда хмель проходил, Потапов звал сына, отдавал ему сапоги и книжки и крепким толчком выбрасывал из избы.
— Иди, куда хошь!
Вот потому-то Петькина учеба шла скоком-боком, и за год он только-только научился читать, да и то не очень складно.
Это сблизило его с Митькой. У того была только мать, работавшая на пять ртов: свой, Митькин и трех девчонок мал-мала-меньше.
И Митькина мать не со зла и не спьяна, а просто потому, что ей тяжело было управляться, заставляла Митьку работать как большого мужика. А школа?.. О школе и пикнуть нельзя было.
Но Митька учиться хотел. Он урывал свободную минутку и, в особенности зимой, когда работы становилось поменьше, бегал к Петьке и перенимал у того те крохи знания, которые Петька с трудом урывал в школе.
Таким образом он научился читать, но чтение его было еще хуже, чем Петькино.
То, что один учился через в пень колоду, а другой и вовсе не ходил в школу, отделяло их от остальных мальчиков, которые не упускали случая похвалиться своей ученостью.
*
Таинственная работа была окончена, когда окна уже посерели от рассвета, да и свечка как раз к тому времени догорела до конца.