В канавах, вырытых по обе стороны улицы, забурлили коричнево-мутные ручьи. Стаявший снег смешался с землею в одно вязкое и скользкое месиво.
И вместе с солнцем, начинавшим припекать, и весенними ветрами пришла работа. На дворах стояли, поблескивая металлом, плуги и острозубые бороны. Над ними в одних рубахах копошились крестьяне, и до вечера стук и звон разносились по всей деревне.
— Ну, пора и нам за дело, — сказал Петька, встретив Митьку у кузницы: — а то как бы не опоздать.
— Не знаю, когда мы управляться будем. Я один дома. За хозяина. Мать не совладает.
— Что ж, и я не лодырь. С отцом цельный день на поле буду.
— Дак когда ж? Ночью, что ль?
— Ночью не сделаешь. Это, брат, сорт другой. А что, если б поранее.
— И так до петухов встаем.
— Рассветает рано. За час встать, так и управились бы в неделю.
— Ну, уж, ладно. Только это чтоб в последний. Не выйдет — брошу все к чертям.