Наряду с «кудлатыми», вечно куда-то спешащими «марксистами» с набитыми портфелями — типами совершенно чуждыми городам Европы, — в толпе не мало и военных, хорошо выправленных, с лицами русскими — открытыми и честными. Встречаются и выделяются светлым пятном интеллигентные лица инженеров и техников в дореволюционных фуражках с молоточками.
Вот ведут арестованного: два конвойных, с обнаженными саблями по бокам; арестованный с лицом до смерти перепуганным и бледным поворачивается с какими-то разъяснениями то к одному, то к другому конвойному.
Кто он? Нэпман ли? частник ли? или «белобандит», как и мы? Безгласны и немы лица конвойных. Маски — лик ГПУ… Но мимо, мимо…
Чем ближе к центру, тем чище улицы и дома, но Окружной суд — все те же развалины. Одно из реальных «достижений» «великой, бескровной»…
Слезаем с извозчика у бывшего магазина Главного Штаба. Там и теперь военный магазин. Входим в Александровский сад; купив у ворот несколько газет, усаживаемся на первой же скамье и ищем отдел коммунистических собраний на сегодняшний вечер…
Уже три часа. Мы с Димой должны осмотреть несколько учреждений, купить провизию, вернуться в Левашово, поесть, захватить портфели с тяжелыми бомбами и снова приехать в «Ленинград». Наш проводник обещал ждать нас до 12 часов сегодняшней ночи на условленном перекрестке. Надо форсировать события, чтобы не опоздать к свиданию с проводником, да и кроме того, сегодня пятница; в субботу же и в воскресенье никаких собраний у большевиков не бывает, так как вся знатная «советчина» проводит время на дачах. Нам дорог поэтому буквально каждый час.
— Надо обязательно сегодня же вечером, — говорю я Диме.
Я далеко не был уверен, что смогу благополучно выйти на границу без проводника.
В ворота сада входит важная самодовольная фигура. Видимо, чекист — хромовые сапоги, великолепное «галифе», мятая фуражка под кавалерийский образец, новый ремень через плечо, браунинг в щегольской кобуре.
— Гм… — мычит Дима, — а что, если…