Выйдя из пивной, иду дальше по «Октябрьскому»… Редакция «Правды»… Захожу с торопливым, деловым видом, осматриваюсь — как будто кого-то ищу, на самом же деле соображаю, стоит ли кинуть тут бомбу и разбить газовый баллон. Решаю, что не подходящее дело. Целые ряды «совбарышень» за машинками да несколько мужчин интеллигентного вида — старые спецы — ныне бутербродные спутники соввласти… Залить эти комнаты кровью… Хотя и звучит громко: «Редакция „Ленинградской Правды“», но… против женщин никогда не поднималась моя рука, даже на коммунисток — в былые годы гражданской войны…
После редакции «Ленинградской Правды» зашел на телефонную станцию на Мокрой улице. Хоть там и сидели три чекиста в форме, взял книгу телефонных абонентов, перелистал ее, ища фамилии былых друзей и знакомых. Книга, конечно, значительно изменила свое содержание. Справился о Борисе Израилевиче Раппопорте — моем хорошем друге еще по М-ой петроградской гимназии, ставшем теперь видным коммунистом. Б. И. Раппопорта не нашел, ибо там, где раньше было три абонента с фамилией Раппопорт, — теперь оказалось 42 страницы Раппопортов и при этом ни одного Израилевича, а все Николаевичи, Ивановичи и т. д.
Пофланировав еще немного по Невскому, на углу Литейного сел в трамвай и прошел на переднюю площадку…
Тут и разыгралось происшествие, чуть было не сорвавшее всю вылазку в «Ленинград».
— Ваш билет? — раздается голос из двери вагона.
Я обернулся, вижу — контролер.
Протягиваю ему серебряный двугривенный. Не хочет брать.
— Вы мимо кондуктора проходили?
— Проходил.
— Почему же у вас нет билета?