— Да мы ведь московские… — пробормотал невразумительно Сергей.
Я решил торопиться, подошел к вешалке и снял плащ. Дима и Сергей тоже стали снимать плащи. Получился новый пассаж: мы не ожидали, что надо будет раздеваться, и потому часть боевого снаряжения находилась у нас в карманах плащей… Пришлось чуть ли не на глазах тов. Брекс перекладывать оружие друг у друга за спинами… К счастью, «битая в темя» коммунистка не заметила и этого.
Стали подниматься по лестнице…
Голова, мозг вряд ли сознательно работали начиная с того момента, как я открыл дверь и вошел в вестибюль Партклуба. Все окружавшее — мебель, люстры, лестница, лицо тов. Брекс, вешалка — все поплыло в тумане… Лишь какие-то внутренние, подсознательные толчки диктовали действие… Это был могучий, проснувшийся в глубине моего «я» звериный инстинкт…
Лестница в два поворота и — тяжелая, высокая, со старинной ручкой белая дверь… Я решительно распахнул ее и заглянул в комнату… Посреди огромной, блестевшей зеркалом паркета комнаты, за круглым столом сидело человек семь товарищей, из коих две или три женщины… Я закрыл дверь и повернулся к Диме и Сергею.
— Не стоит… Их слишком мало… Не по воробьям же стрелять из пушек…
Пошли назад… Спустились мимо тов. Брекс.
— Что это вы так скоро, товарищи? — заскрипел ее неприятный голос.
— Да нам, оказывается, не туда; нам в район. Мы ведь здесь ничего не знаем… из провинции мы… — объяснил я.
В дверях Партклуба стоял молодой красивый офицер «Чона» и холодно проницательно смотрел на нас… Мы вынырнули из подъезда и быстрым шагом пошли по Мойке к Невскому…