Бегом взяли изгороди и канавы. За лугом оказалась опять густая чаща. Идем наконец лесом на усиливающийся речной шум. Вот, наконец, и большой обрыв, под обрывом болотистая долина и через нее серебро блестящей в тумане Сестры-реки.
На финской стороне пели и перекликались кукушки… Слышались всплески на повороте реки…
Минуту мы молча стояли у обрыва, словно не веря открывшейся речной долине, потом с бьющимися от радости сердцами стали спускаться по круче, хватаясь за ветки и кусты.
Ласково и нежно журчали струйки Сестры…
Черный бор на обрыве русской стороны был глух и нем, насупившись черной шапкой.
Секунда раздумья, и я прыгнул в реку… Обожгло холодом… Вода оказалась по грудь. Подняв высоко маузер, скользя по камням, я пробирался на другой берег. Течение сильно валило.
За мной бросились в реку и Дима с Сергеем. Сергея, самого малого из нас, течение сбило с ног. Дима подхватил его:
— Ну, Сережка, не пускай пузыри! — и вынес его на противоположный берег.
— А ты уверен, что это действительно — Сестра? — спросил Дима, когда мы уже переплыли реку.
Я молча указал ему на красный пограничный столб с гербом Финляндии и щелкнул маузером, выбрасывая патрон из ствола.