Мишка самоучкой на Бодо и Юза по ночам учился, Мишку били по утрам за самовольство, грозили выгнать со службы, ежели он — Мишка — хоть еще раз подойдет к аппарату; дежурные чиновники ухо вертели, приговаривая:
— А, будешь? Будешь, пащенок ты эдакий?.
Мишка дергался, извивался, клялся и зарок давал:
— Ой, дядиньки, по гроб жисти не подойду к аппарату.
А ночью снова залезал на высокий стул и принимался за старое.
А когда Мишка дежурил, однажды ночью, за одного нализавшегося в стельку юзиста, отскакивая при приближении дежурного в сторону от аппарата, Сахаров гордо прохаживался по телеграфу, подходил поминутно к Мишке и с важностью спрашивал:
— Ну, сыпешь?
— Сыплю, — отвечал Мишка, и рожа Мишки расплывалась в сплошную улыбку.
— Смотри, чтоб дежурный не заприметил!
— Плевать! Он уже после одиннадцати заваливается спать до утра!