С. — Конечно, все это очень хорошо, и я вполне уверен, что вы можете спокойно отправиться в Москву. Я даже уверен, что с вами не случится ни малейшей неприятности. Ведь для этого нет никаких оснований. Но все-таки подумайте над этим делом. Ведь это для вас, хотя бы и по семейным обстоятельствам, весьма важное решение переселиться в Москву. А завтра дайте мне знать о вашем решении…
Этот разговор произвел на меня сильнейшее впечатление. Я никак не мог забыть туманного намека на «неограниченные невозможности». Правда, я хотел остаться при моей нынешней деятельности, но я, конечно, не имел ни малейшего желания подвергать себя в Москве «неприятным неожиданностям» со всеми непредвидимыми их последствиями.
В виду этого я обратился к полпреду Н. Н. Крестинскому, и имел с ним 17-го апреля 1925 г. разговор по этому вопросу. Крестинский, который оказался уже вполне в курсе моего дела, заявил мне также, что он должен предоставить разрешение вопроса исключительно моему личному усмотрению. Он не может сказать ничего ни за, ни против, я должен сам лучше всего знать, представляет ли моя деятельность такой интерес для меня, что я решусь переселиться в Москву.
Тем временем я телеграфировал народному комиссару Сокольникову в Москву, что я по семейным причинам вынужден отклонить предложение валютного управления, но что я согласен продолжать мою деятельность на всякой другой должности в Берлине.
Как и следовало ожидать, 21-го апреля получился из Москвы телеграфный ответ, что народный комиссар финансов Сокольников считает меня с 1-го мая 1925-го года свободным от моих служебных обязанностей.
Я работал еще до конца апреля в генеральной агентуре, привел все мои деловые бумаги в полный порядок и сдал их генеральной агентуре под соответственную расписку.
Этим моя деятельность на советской службе нашла свой конец, неизбежный при «советских условиях».
Глава семнадцатая
Специалист на советской службе