При поступлении на государственную службу приходилось заполнять особый «опросный лист»[18], который содержал 39 вопросов. Конечно, необходимо было указать имена и местожительства родителей, детей, братьев и сестер.
Вопрос № 24 гласил: «К какой политической партии принадлежите, время поступления в партию и номер членского билета».
Вопрос № 25 гласил: «Состояли ли раньше в каких-либо политических партиях и в каких именно, где и когда».
Вопрос № 26 гласил: «Если беспартийный, какой партии вы сочувствуете».
На вопрос 24-ый беспартийному, конечно, легко было ответить, а именно просто ответить «нет».
Вопрос 25-ый уже был труднее. Если беспартийные прежде принадлежали к политической партии левого направления (к трудовикам, народным социалистам, социалистам-революционерам, социал-демократам-меньшевикам, к еврейскому Бунду), то они могли спокойно указать на это. Если же они прежде принадлежали к политической партии правого направления (к союзу русского народа, к октябристам), или же к либеральной партии (к конституционно-демократической партии, так называемым кадетам), то они предпочитали, по возможности, умолчать об этом.
Поэтому, не приходится удивляться тому, что господствующая партия относилась к беспартийным с подозрением, ибо никогда нельзя было знать, что скрывалось под этой всеуравнивающей маской.
Вопрос № 26-ой был насилием над совестью, которому большинство подчинялось лишь под давлением материальной нужды. Естественно, ответ на вопрос «какой партии сочувствуете?» — гласил «я сочувствую РКП», т. е. российской коммунистической партии.
Правда, господствующая партия так же мало верила в искренность этого сочувствия, как в искренность действительной беспартийности, или, скорее, политической незаинтересованности или неориентированности «беспартийных».
Конечно, для всякой государственной власти чрезвычайно важно располагать составом служащих и государственным аппаратом, который искренне предан существующей форме правления, господствующему режиму, и на коего можно вполне положиться.