Л. «А если я прочту только одно письмо относительно Швеции, Вы хотите 150 марок?»
К. «Совершенно правильно».
Л. «Чем же я гарантирован, что Вы во второй раз не предложите мне тот же материал с целью выкупа?»
К. «Я могу ручаться только любовью к своей матери, что это никогда не случится. Я знаю, что совершаю очень некрасивый поступок, в особенности по отношению к моей редакции, которая меня к Вам послала, но что прикажете делать? Когда человек нуждается, он ищет заработка там, где его можно найти».
Этим закончился наш разговор. Я встал, подошел к двери, ведущей в переднюю, открыл ее и громко позвал: «Лиза!» Это был условный пароль, по которому агенты должны были приступить к исполнению своих обязанностей. Раздвижные двери немедленно отворились, один агент и Б. Я. появились из гостиной, а другой агент вошел в комнату из передней. Кристи совершенно остолбенел, без сопротивления дал себя обыскать, оружия при нем не оказалось, а найденные при нем бумаги были агентами отобраны и положены в его же портфель.
Очень взволнованный, Кристи спросил меня по русски, не зная, что один из трех присутствующих также владеет этим языком:
«Кто это такие? Чекисты? Куда они хотят меня вести? Что теперь будет? Уж не в советское ли посольство они хотят меня препроводить?»
Я ему заявил, что его поведут не в советское посольство, что эти господа агенты германской уголовной полиции, с которыми он должен следовать в местный участок. Тогда он потребовал у них удостоверения. Оба агента показали ему свои значки. Когда он убедился в том, что перед ним действительно агенты германской уголовной полиции, он обратился внезапно ко мне и сказал, видимо успокоенный, по русски:
«Ах, вот как! Ну, тогда я дело поверну по другому! Не я требовал у Вас денег, а Вы мне предложили деньги. Это самая обыкновенная провокация. Я об этом заявлю в полиции. Теперь будьте благонадежны, завтра же весь материал будет опубликован!»
К невероятному его ужасу, Б. Я. ответил ему на это по русски: