Больше всего на свете заяц своей тени боялся. Против солнышка сядет и начнет глаза ломать да косить, чтобы ему ловчее было за тенью следить. Страшился он, что тень к нему подкрадется, за длинные уши схватит да за горы высокие, за реки глубокие, нивесть в какие страны далекие утащит.
Весь свой век он все дрожал да глаза назад на свою тень косил, за уши их заводил. Заводил, заводил да так завел, что они навсегда у него косыми и остались.
А от этого косого зайца и развелись по всей земле зайцы трусливые, какие и ныне всего на свете боятся, каждого пустякового шороха страшатся.
Как еж храбрым стал
У ежей, как и у всех зверей, раньше вместо колючек шерсть была. Незавидная шерсть, так, вроде редкой свиной щетины.
Все знают, что невелик зверь еж, силы у него немного и отбиться ему от своих недругов нечем. Нет ни острых когтей, ни рогов, ни крепких зубов. И жить ежу на белом свете, между хитрых и сильных зверей, совсем было неуютно.
Вот сел как-то еж под кустиком и задумался горько о том, как дальше жить. И стало ему так жалко себя, что сердце на части разрывалось и слеза прошибла.
Но слезами делу не поможешь, того и гляди, кто-нибудь из зверей — серый волк или премудрая лиса — набегут, сожрут и косточек не оставят. Смахнул еж лапкою слезу с глаз, вздохнул и побрел дальше по лесу, — харчишки себе искать.