«Несчастный, — думал Волдис, — ты останешься здесь навсегда. Поезда идут с востока и запада, а ты стоишь на одном месте с красным и зеленым флажками. Ты не можешь уехать ночным поездом туда, где кипит жизнь. А я…»
Чувство радости охватило его. Словно сбросив тяжелую ношу, он глубоко вздохнул.
«Кли-пата — кла-пата, кли-пата — кла-пата!» — выстукивали колеса. Двери вагона были открыты настежь. Волдис не отходил от них. Стеариновая свеча слабо освещала углы вагона, где съежившись сидели на своих вещах сонные, усталые люди. Волдису не хотелось спать. Неизъяснимо приятное ощущение наполняло все его существо. Он с наслаждением подставил свое тело прохладному ночному ветру, чтобы им наполнились все поры и охладились разгоряченные виски.
— Куда ты поедешь, Витол? — спросил кто-то совсем рядом. Это был маленький веснушчатый Аболтынь из Лиепаи. Ему тоже не хотелось спать в эту первую ночь на свободе.
— В Ригу, — ответил Волдис. — Куда же мне еще ехать?
— У тебя в Риге родные?
— У меня нет никаких родственников.
— Может, где-нибудь в деревне?
— У меня не осталось никого из близких. Отец лежит в Тирельском болоте[2], мать расстреляна бандой Бермондта[3].
— Ты счастливейший человек в мире!