— Они никогда не забывают.
Собака, услышав их шаги, начала лаять и прыгать на цепи. По другую сторону дома скрипнула дверь, но никто не вышел навстречу. Приятелям пришлось пройти мимо самых окон. Яркий свет назойливо бил в глаза. Оба они разом взглянули в окно. Свет падал от люстры, висевшей над покрытым белой скатертью столом.
— Обожди немного! — Карл схватил Волдиса за рукав. — Здесь что-то не так…
— Куда это годится — подглядывать в окна! Еще увидит кто-нибудь.
— Мы только немножко. Если не хочешь, отвернись.
Но Волдис не отвернулся. Заинтересованный, он тоже заглянул в гостиную Риекстыней. Да, люстра разливала яркий свет. А под ней, на столе, накрытом белоснежной скатертью, горели в двух медных подсвечниках свечи. Весь стол был заставлен чистой посудой: тарелками, рюмками, бутылками, рядом лежали четыре сложенные салфетки. Посреди стола возвышалась ваза с конфетами, бисквитами и фруктами и стоило блюдо с нарезанным пирогом. Комната была пуста.
Друзья переглянулись.
— Что это значит? — спросил Карл, не скрывая удивления.
— Тебе лучше знать. Очевидно, какое-нибудь семейное торжество.
Дальше им пришлось замолчать, так как в комнату вошла Милия — сияющая, свежая, как цветок.